"UKRAINE НЕФОРМАЛ". Литературная онлайн-газета

- Куда же ведут эти дороги? Куда?..

Он вдруг вспомнил, как в детстве шел каждое утро в детский сад. Его отпускали самого, так как заведение находилось совсем рядом — каких-то 100 метров по дороге вверх. Почему же этот путь был для него таким долгим? Даже — наполненным всяких опасностей и приключений. А зимой эта дорога становилась горкой для катания на санках — самой желанной дорогой в жизни

- Боже, как же это было весело! — думал он — Как бежало быстро время по вечерам. Не успел как следует насладиться ездой, а уже из дома крик — «Домой! Иди домой! Пора спать!».

Ага! Ждите! Какие спать? Под подушкой уже лежала книга — еще одна страсть. Книга имела свой, особенный запах. Запах путешествий и самых невероятных приключений. Оставалось только одно. Тихонько зарыться под одеяло, включить фонарик и читать… Читать до умопомрачения. Какое счастливое время, однако, было! В школе — заветы Ильича и пионерские обещания быть правдивым и честным, а в уме — подвиги капитана Блада и спасение прекрасных принцесс. И куда это все делось? Чем больше он взрослел, тем больше мир становился серее и угрюмее. Но внутри он все-равно оставался ребенком с в восхищенными любопытными глазами.

А дороги тем временем множились и множились. Легкими их назвать было сложно. Было в них всякого. В конце концов, он сделал единственный вывод: действие равно бездействию. После множества блужданий по жизни с фонариком и без него, осталось только это — усталость от людей и событий. Он хотел только одного: того, о чем твердил три года в Палестине Великий путник — Покоя. Вот уже несколько лет он создавал кругом себя этот Покой. Так как внутри у него тишина жила с самого рождения.

Жена, раскрыв глаза, громко зевнула. Протянула вверх руки, посмотрела на него и лениво произнесла:

- Что? Опять задумался? Все сидишь в своем мире грез?

- Спи, милая! — ответил он — тебе нечего беспокоиться. Твой мир пуленепробиваем и в нем нет чувства вины. Мне же надо поговорить с Луной. Она никак не хочет выдать свой последний секрет.

- Заодно поговори еще и с психиатром — засыпая протянула жена, через минуту впав в беззаботный тупой сон. А он продолжал думать. Вернее — представлять. Ту последнюю дорогу, которая есть у каждого. Какая она? Он знал о ней только то, что она узкая. И на ней двое не поместятся. И что она ведет вверх. Как та, что в детстве вела в детский сад. И хотя она, наверняка, такая же короткая, все-равно она кажется очень длинной. Размером в целую жизнь…

Я все дальше и дальше уходил от обыденности.

Улетал в своих снах в неизведанное.

Я бросал в реку камни из нежности.

И хотел лишь одно:

Убежать от плывущей в майском воздухе

Серости.

Но неизбежность сказала — «НЕТ!

Возвращайся садить срочно дерево».

И тогда я стал пить эту промокшую

В зелени землю…

Когда утро становится желанным.

Когда мысли не путаются в неизбежности.

Тогда я встаю прямо в будущее.

Испив чашу до дна

Высотою в три метра любви

Над уровнем моря…

Я хочу записать в памяти чистое дыхание осени,

Чтобы она напомнила о тихом омуте ошалевшему маю.

Ворвавшемуся теплым дождем в твое окно…

Которое мы вместе красили розовой краской

Юности…

А потом вместе радовались.

Тому, что декабрь нас не тронул…

Он продрог без нас,

Так как мы стремились к солнцу…

И вот ОНО здесь:

В твоих и моих глазах.

Готовых вкусить то,

Что так страшно хотелось Богам.

Но было им недоступно,

Так как  весна и осень рисуют свои песни

Только тем, кто еще не достиг НЕБА…

Было тепло. Даже немного жарко. Одуряюще пахли яркие, словно выточенные, деревья. Белым и розовым цветом. Но белого было больше. Внизу, под деревьями, расстилались светло-зеленые травы. Такие бывают только в начале мая. Потом они темнеют, оставаясь пресыщенными солнцем до ноября. А над всей этой акварелью беспечным куполом простиралось бездонное небо. Нежнейшего голубого отлива…

Все указывало на обычный пейзаж поздней весны. Ничего подозрительного. И тем не менее что-то зловещее было в воздухе. Непонятная тревога. Он никак не мог уловить, в чем ее суть . И вдруг…  вспомнил! Резкий свистящий звук тормозов и и удар… прямо в грудь. Больше ничего…

… Теперь же не было ни мокрой от дождя октябрьской дороги, ни домов, вмиг перевернувшихся в Его глазах. А были бесконечные сады, растекающиеся перед ним. И чуть слышное, ненавязчивое пение птиц.

Тут до него дошло… и Он задал себе вопрос — «где я?». И сразу увидел Их! Их было двое. Они шли с двух сторон. Слева и справа. Черный и Белый. У обоих были длинные крылья, а в руках огненные мечи. Тогда он упал на землю и стал молиться. По его щекам текли солеными прозрачными каплями слезы…

… Потом… потом он стал ощущать новый запах. Отупляющий, душный и доводящий до исступления. Это был запах ладана. Он открыл глаза и увидел много людей склонившихся над ним. Его выносили из церкви…

… Затем — опять сады. И тропинка, по которой его повел Ангел, тот что справа. Уже через мгновение он увидел ее — Ту, о которой думал полжизни. Она была прекрасной — вся из изумрудных камней чистой воды. Он ступил на ее первую ступень и стал взбираться наверх. У него было много времени — для Нее. Для уходящей в небесную пропасть Лестницы Иакова… целая БЕСКОНЕЧНОСТЬ…

- Ося, не дай сожрать хорошую жизнь другому! Съешь ее сам!

- Мама! Ну что вы такое говорите! Что говорите! Наш сосед Клайзман давно уже съел!.. Эту жизнь. У него… и пароходы и женщины липнут как к сиропу мухи. А я что?..  И зачем вы меня выучили на скрипке? Лучше б вы меня научили воровать как наш дядя Костя. Говорить умные речи перепуганному народу совсем не то, что играть на похоронах заунывные песни.

- Помолчи, дурак! Что ты понимаешь? Дядю Костю скоро заметут! У него слишком большая востребованность. За это надо платить! Помяни мое слово — ты еще сыграешь на его похоронах. Родственники хорошо заплатят. Хотя он и давно перестал думать о них, все-равно — родная кровь.

- Мама, вы не понимаете современного течения мысли. Сейчас все так живут. Чтобы красиво, быстро и окончательно!

- Я тебе дам окончательно! Я хочу внуков и спокойной жизни. А при пароходах — такой не получится! При такой жизни — или сразу в Лондон, или готовь деньги на красивое кладбище…

- Да я и так сыт по горло этими кладбищами! А вот французских вин никогда не пил! Эх… и зачем вы мне в дестве рассказывали сказки про первородный грех? Теперь я всю жизнь буду думать о пенсии…

- Почему вы не хотите работать как раньше?

- То есть по восемь часов пять раз в неделю?

- Да.

- Видите ли… мне со следующего понедельника понадобится больше времени. Значительно больше.

- И для чего, если не секрет?

- Не секрет, шеф! Мне нужно больше  свободы, чтобы испытывать жалость к себе…

Ржавыми гвоздями заколоти в землю память. Забудь — кто ты! Потомок янычар или — кривоногих разбойных тюрок. Ты уже давно пыль! Тебя — нет! Твой хлеб пожирает тот, кто сидел с тобой за одной партой. Но теперь он — по другую сторону баррикады. В дорогих кабинетах и на маленьких островах в чужом океане… А ты… ты жуешь воспоминания о былом рае. За сто рублей в месяц. В сером старомодном костюме и в ботинках из свиной кожи.

- Нет, ваше преосвященство, что ни говорите, а русские — народ особенный. Не такой как все! Вот все кругом говорят — евреи-евреи! И что им до них? До евреев этих. Народ как народ. Живет себе тихо, помаленьку. Как все, в общем. Государство построил. Неплохое, между прочим. Никому не мешает. А эти… куда не тычься… в Египет, на Канары, в Китай, спроси — как ты к «рашам» относишься и что услышишь? Какие теплые слова? А вы утверждаете — антисемитизм! Устарело все это давно. Антирусизм давно на дворе. Новая эра, черт бы ее…

- Ну… господин Брумсель. Не трогайте, пожалуйста, Китай. Там совсем другое мироощущение. Да и мир скорее станет косо смотреть в сторону Великой Стены, чем на Москву. А насчет русского характера вот что вам скажу. Я иногда просто в экстазе от них. Такая смесь непонятно чего с понятно чем — дана только им! Учтите, что у всех народов есть хоть какая-то система, свой порядок, правила игры. И только у русских система это антисистема. Мешанина из того, что и не мешается у других никогда…

- Например, ваше преосвященство?

- Например?.. А вот хотя бы это. Вы знаете — что такое Просветление? У многих народов, особенно восточных, оно объясняется определенным рядом понятий. Давно выработанных в древности. А теперь посмотрим на Просветление по-русски. Итак: напился — прослезился — просветлился! А?.. Что скажете? А ведь ни у кого другого так не выйдет! Ни у кого! Мозги не те! Так что — ставьте на русских, господин Брумсель! Я вам говорю. Увидите — следующее столетие за ними! Вот только… про удобные и чистые туалеты забудьте… Если вы разместите свою империю у русских — вам уже будет не до туалетов…